vl_sokolov Golden Entry

Categories:

Сладострастная поэзия Хиджаза

В давние времена чуть ли ни единственной формой арабской поэзии была касыда — длинная и всеобъемлющая, как сама жизнь. Но уже при первых халифах появился новый и очень многообещающий жанр: любовная лирика, заключенная в форму небольших песен — газелей. Темы ее часто были очень смелыми, а содержание — просто скандальным, особенно по меркам мусульманского общества.  

Девушка на ковре
Девушка на ковре

Любовная поэзия возникла у арабов сразу в двух видах: легкая и чувственная лирика крупных городов – и трагическая, бедуинская поэзия пустыни. 

Первая расцвела прямо в родовом гнезде Пророка – Мекке и Медине, причем всего через пол-столетия после принятия ислама. После победоносных войн в священные города хлынул поток неисчислимых богатств, быстро приучивший их жителей к роскоши и развлечениям. 

В это время стало модно быть изнеженным, праздным, легкомысленным и сластолюбивым. Молодые повесы, проводя время в безделье, выглядывали себе красивых девушек среди молодых паломниц, стекавшихся со всего халифата в Мекку. Смелые романы завязывались прямо в мечетях или у Каабы, где женщинам приходилось откидывать покрывала, чтобы поцеловать Черный камень. «Она отказывает мне в том, что дает другому!» – возмущенно восклицал поэт, описывая этот поцелуй. 

Интрижки старались заводить в основном с замужними женщинами, чтобы обострить чувства. Особенно пикантно, например, было забраться в спальню дамы, где она спала вместе с супругом «и рука ее была для него подушкой». Дерзко овладеть женой чуть ли не глазах мужа – что могло быть увлекательней и слаще? 

Муж, жена и любовник под кроватью
Муж, жена и любовник под кроватью

Поэт аль-Ахвас скромно замечал, что не вступает в связь только с двумя видами женщин: своими соседками и женами друзей. В своей вызывающей аморальности поэты порой заходили слишком далеко. Того же аль-Ахваса за мужеложство и распутство высекли и отправили в ссылку, а поэт Ваддах, соблазнивший жену самого халифа, был казнен (по легенде его живьем закопали в землю в сундуке). Но именно эта легкая и пьянящая поэзия, лишенная какой бы то ни было нравственности, стала законодательницей мод при дворе Омейадов, а потом и Аббасидов.

Самым известным из когорты хиджазских лириков был Омар ибн Аби Рабиа из Мекки – местный богач, красавец и казанова, блистательный острослов, умевший очаровать любую женщину. Во время хаджа при прибытии новых паломниц он облачался в самую дорогую одежду, расшитую золотом, душился благовониями и отправлялся искать новую любовь. Его не интересовала ни политика, ни деньги, поэтому он не писал панегириков: когда халиф Сулейман попросил его сочинить для него хвалебную касыду, поэт ответил, что восхваляет только женщин. 

И действительно, почти все его стихи – любовные газели. Зато в этом жанре он был непревзойденным мастером и знатоком, досконально разбиравшемся в тонкостях любовных отношений. Мужчины и женщины у него – искушенные соперники и союзники, одинаково сведущие в «науке любви» и во всех ее хитростях и уловках. 

Разговор влюбленных
Разговор влюбленных

В одной газели он дает советы мужчине, как вести себя с девушкой, в которую влюблен (не показывай ей свою страсть, не посещай ее слишком часто и т.д.), а в другом выступает уже от имени женщины, поучающей свою подругу, как привлечь понравившегося юношу: надо случайно приоткрыть плащ, не смотреть долго в его сторону, но бросить только один стыдливый взгляд, который лишит его покоя, и пр. 

Все это было больше похоже на легкомысленные нравы позднего Рима или придворные развлечения японцев в эпоху Сен-Сенагон, чем на мусульманский шариат. Казалось, что суровые законы, побивание камнями за прелюбодеяние и вся строгость исламской морали существовали где в другом мире, а в этом – только свободная любовь, наслаждения и радость жизни. 

  • И сам не чаял я, а вспомнил 
  • О женщинах, подобных чуду. 
  • Их стройных ног и пышных бедер 
  • Я до скончанья не забуду.
  • Немало я понаслаждался, 
  • Сжимая молодые груди! 
  • Клянусь восходом и закатом, 
  • Порока в том не видят люди.

Еще одним крупных хиджазским лириком был аль-Арджи, правнук халифа Османа, мекканский аристократ, неудачно ввязавшийся в политику и кончивший свои дни в тюрьме. Он тоже щеголял редкими сравнениями и очертя голову бросался в смелые метафоры, говоря, что «влюбленные сжимают друг друга в объятиях так крепко, как кредитор держит за платье должника». 

Это не мешало ему в нужный момент брать высокие лирические ноты и перемежать романтические восторги с поэтическими жалобами. Описывая ночь, когда ему приходилось напрасно ждать возлюбленную, он вздыхал, что «пасет звезды до утренней зари» и «караулит рассвет как стражник, следящий за проломом в стене». Из-за своей распутности и бесчисленных любовных похождений аль-Арджи стал героем непристойных анекдотов.

Любовная пара
Любовная пара

Упоминавшийся уже Ваддах, потомок персов, живший в Хиджазе, был мастером фривольных и чувственных стихов, полных наслаждений и эротики, порой очень смелой. О своей возлюбленной – которую, как он сетовал, со всех сторон окружают люди, «словно жемчужину, скрытую в раковине», – поэт писал, что ее тело прекрасно, как восходящее солнце, а гладкие бедра похожи на плотно слежавшийся снег. Когда ему говорили про смерть и загробный суд, он отвечал: поэтому я и тороплюсь отдаться своей страсти, ведь сердце мое принадлежит тем, кто носит браслеты. Девушек он соблазнял, обещая написать про них «красивую поэму», а если кто-то ему отказывал, возмущался: «Или подари мне любовь, или объясни, почему убиваешь мусульманина!»

Совсем другими были бедуинские стихи племени узритов. Но об этом — в следующем посте.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded