vl_sokolov

Category:

Арабы и вино

В багдадском халифате вино было чуть ли не единственным напитком арабов, если не считать воды. Воду со льдом пили только в жару, приправляя ее медом, лимоном, апельсином или лепестками роз. Чай, кофе и более крепкий алкоголь появились на Востоке гораздо позже.

Неудивительно, что запрет на вино, наложенный пророком Мухаммедом, казался мусульманам слишком непосильным и часто обходился. Пример подавали прежде всего сами «повелители правоверных» и их приближенные. 

Багдадских правителей, проводивших свою жизнь в трезвости, можно пересчитать по пальцам. Одним из них был халиф аль-Мансур, который никогда не употреблял вина. Летописец с юмором рассказывал, как его врач и сотрапезник, христианин Бухтишу, любивший выпить, за трапезой халифа был вынужден довольствоваться простой водой из Тигра и расхваливать ее на все лады, уверяя, что она ничуть не хуже любого вина.

Другой халиф, аль-Мамун, осуждал не само винопитие, а только тех, кто пьет вино из изюма, используя это как уловку (считалось, что Пророком запрещено только виноградное, а не изюмное вино). По этому поводу он написал четверостишие:

Пью я вино и говорю, что оно запретно,

Полагаясь на прощение Аллаха.

А любитель изюма пьет вино и говорит, что оно дозволено.

Для негодяя это двойное преступление!

Про халифа аль-Васика говорили, что он так переживал из-за смерти дочери, что «даже не пил вина». Его более поздний наследник аль-Кахир запретил поданным спиртные напитки, хотя сам каждый день был пьяным. Халиф ар-Ради дал обет не пить вина, но продержался только два года: факихи избавили его от этого обета в обмен на щедрые пожертвования. 

Повелителям, как всегда, подражали их чиновники. Один из арабских историков описывал веселые попойки, которые устраивали высокопоставленные судьи. 

«У вазира аль-Мухаллаби дважды на неделе собирались кади, — рассказывал он. — Среди них были верховный кади Ибн Маруф, кади ат-Танухи — все убеленные сединами, длиннобородые, как и сам вазир. Когда веселье достигало высшей точки, каждый получал золотой кубок кутраббульского или укбарского вина, окунал в него свою бороду, и друзья брызгали вином друг в друга. Кроме того, все они плясали, нарядившись в пестрые платья с венками из цветов на головах». 

Близкое соседство с христианами давало арабам удобную возможность пить вино, не занимаясь его производством. Христианские лавки и монастыри были популярным местом для праздников и пьянок. В трактирах багдадцам прислуживали девушки-христианки, на груди которых, как писал поэт, «красовались кресты, словно гвоздики без стебля». Ибн аль-Халладж прямо заявлял: когда я вижу вино, то превращаюсь в христианина. 

Некоторые арабы считали, что пить можно и нужно хотя бы потому, что мир так прекрасен. 

Должен бросить я пить? – Но ведь дождь все льет и льет, 

и капли его повисли на кустах.

Ветка от радости пляшет, как мошкара, а роза

то свертывает свои лепестки, то снова раскрывает.

Вино превозносили сверх всякой меры. Говорили, что в нем смешаны все четыре стихии: сладость воды, нежность воздуха, жар огня и холод земли. По светоносности его сравнивали с солнцем, луной, звездами, огнем и драгоценными камнями. Вино, восхищался один стихотворец, так чисто и прозрачно, что «сквозь него увидишь даже самую дальнюю соринку». 

Поэт Абу Нувас сравнивал вино с утром, светящим посреди ночи. Пьющий его подобен путнику, который идет в темноте, ведомый вином. «О дочь десяти лет, чистая и нежная, – пошли ее на землю, и исчезнет вся темнота!» Однажды в гостях поэт проснулся от яркого света и подумал, что взошло солнце. Но его спутник покачал головой: «Нет тут никакого солнца, кроме вина, просто я открыл кувшин, видишь?» – с этими словами он закрыл кувшин, и все погасло. 

Пить вдвоем или тем более в одиночестве было не принято – для пирушки требовалась компания, обычно три-пять человек. Там, где пили вино, всегда были беседа, пение и танцы. Пол усыпали цветами, по углам курились жаровни с благовониями. Сотрапезники надевали на голову венки, бросали друг в друга цветами и сыпали шутками и анекдотами. 

Один из таких «винных» анекдотов под названием «Четвертая чаша» сохранился в арабских летописях. Звучит он так.

Как-то во время охоты халиф аль-Махди проголодался и заглянул в шатер простого бедуина. Тот принял его за обычного гостя и угостил чашкой вина. Выпив, халиф спросил:

«Знаешь, кто я? Слуга при дворе халифа!» 

Бедуин кивнул и налил ему новую чашу. Аль-Махди снова спросил:

«Знаешь, кто я? Военачальник халифа!»

Бедуин выразил ему свое почтение и угостил третьей чашей. 

«Знаешь, кто я, – продолжал халиф. — Повелитель правоверных!»

Бедуин вздохнул и завязал бурдюк: 

«Больше не дам тебе ни капли, а то ты скажешь, что ты сам Пророк, посланник Аллаха». 

Позже прибыла многочисленная свита, и оказалось, что его гость и впрямь халиф. Бедуин покачал головой и ответил: 

«Что ж, признаю, ты сказал правду. Но, думаю, даже если бы ты выпил четвертую и пятую, то все равно как-нибудь бы выкрутился».

После этого ответа халиф смеялся так, что «чуть не упал с лошади», и назначил бедуину богатое содержание, дав ему должность при дворе.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded